Мнение о книге Г.Л. Олди «Песни Петера Сьлядека» (2003)

петер_бондарьСадиться за книгу Г.Л. Олди мне каждый раз страшно. У любого человека есть слабое место, когда он не может остановиться, даже если сто разумных доводов себе изложит. У меня так с писателями, которые успели уже многое. Ладно, Толкиен в детстве, там на десятом чтении четырех нехитрых томиков надоедало, и жизнь снова шла своим чередом. Ладно, Льюис, тоже, хоть и много, а осилить можно за неделю. Теперь-то быстрее, а в детстве – неделю. Ну, а как быть, если приспичит читать автора, который написал уже десять, двадцать, тридцать увесистых томиков? Так что, если мне настойчиво советуют автора, который написал много книг, я долго открещиваюсь, хожу кругами вокруг книги и убеждаю себя, что еще не дописаны собственные тексты, еще не сданы проекты до дэдлайнов, еще не… и так далее. Страшно, что затянет, и окажусь я в результате в «через полгода», а вокруг меня в беспорядке будут упаковки лапши быстрого приготовления. Короче говоря, очень мне страшно было садиться  за книги Г.Л. Олди, хотя я с большим удовольствием смотрю и читаю их статьи и семинары о писательском ремесле. Наверное, знаю, что семинары Олди конечны, а книги, по поверхностному ощущению, постоянно расширяются вместе со вселенной.

Из всего, что мне советовали, самым безобидным выглядели «Песни Петера Сьлядека», и волновал меня больше остального вопрос буквы «ь» в слове «Сьлядек». Пока название прочтешь – язык сломаешь. И подумалось мне, что в таком тексте, где еще на названии трудновато, мне не грозит улететь в «через полгода». Глупость человеческая не лечится ничем. На самом деле, конечно, уже название меня зацепило, одной своей незаезженной самобытностью. Были бы «Песни Ивана Щербатого», возникло бы желание пройти мимо. Но уже тут коварные авторы поставили ловушку.

Истории в «Песнях» жители разных государств, существующих и не очень, рассказывают Петеру из-за его голодных, несчастных глаз. Петер же бард, дитя дороги, да еще со здоровенным музыкальным инструментом. Мне попался экземпляр книги с иллюстрацией В. Бондаря, так что голодные глаза бедного Петера до сих пор перед глазами. У Олди есть еще про «бездну голодных глаз», и хоть я знаю, что дело там не в Петере, но подробности мне неизвестны, так что все равно остаются смутные подозрения. Представляю я эту «бездну голодных глаз» на лице Петера и ничего не могу с собой поделать. Одна радость – пока не рассеется чувство, не упаду в глубину очередной их книги.

Сборником рассказов можно было бы назвать «Песни», если б не главный герой, который своей широкой душой и чувством голода делает книгу больше похожей на роман. Оно, если вчитаться в скупые издательские данные, так и называется: «фантастический роман». И вроде как истории Петера очень разные, вроде как они про разных людей, про разную жизнь, но в то же время вроде как об одном и том же. Про человечность, что ли, или про нечеловечность.

Истории, которые встречаются на пути Петера, хочется назвать постмодерновскими сказками. У меня мало доказательств (да и не ищу я их), но назвать хочется. Читатель, за плечами которого много прочитанных исторических романов и исследований Европы разрозненных периодов (от зарождения Средних Веков, наверное, и до позднего Возрождения) найдет много занятных отсылок. Хотя, уж конечно, здесь есть где разгуляться и на громких историях. Гамельнский крысолов, ну кто его не знает? Касьянов день на 29 февраля – народное. Таких отсылок в книге много. В каждой истории можно раскопать, были бы знания. Для меня это превратилось в веселую игру – узнаю или не узнаю? Когда получалось, накатывала радость, мол, не совсем я пропащий человек, раз знаю, о чем пошутили. Если не выходило, появлялась самостоятельная история, безо всякой связи с реальностью, и это тоже было весело, и тоже была радость.

Я довольно часто замечаю в дуэте Олди тему театра и театральности. Что касается семинаров писательского ремесла, они прямо проводят параллели между театральным делом и написанием текста. Возможно, повлияла специальность Олега Семёновича («возможно» тут с иронией, конечно). Мне эта параллель близка, и потому приятно было видеть много перекликающихся эпизодов в «Песнях». Бард Петер выглядит универсальным рассказчиком, классическим свидетелем. Запусти его в историю Гюго, стал бы Гренгуаром. Много у них общего: оба хотят есть и оба не в меру впечатлительны. Возможно, эта универсальность и делает образ Петера таким привлекательным. Если читатель тоже не жирует и впечатлителен, Петер для него будет отличным поводырем в мире художественного безобразия. Учитывая, что для многих современных читателей определения «не жирующий» и «впечатлительный» довольно точно описывают образ жизни и картину мира, попадание в яблочко вышло.

Герои, с которыми жизнь сталкивает Петера, неожиданно не-русские. Или даже не_русские. Не в том смысле, что взяты из забугорья, а в том смысле, что у них отсутствуют традиционные для отечественного фентези бобры со справедливостью. Бедные, искалеченные жизнью – пьют. Богатые, урвавшие свой кусок – сволочат. И делают они это без постоянных реверансов в зал. Не возникает желания крикнуть: «Эй-эй, господа, подождите на минуточку, но ведь у вас в тексте бомж! Почему же ваш бомж изъясняется на пяти языках, обучен манерам и так разборчив в выборе блюд?» Если Петер встречает бомжа, читатель понимает это по доносящемуся со страниц запаху рвоты. Еще там есть кровь, несправедливая смерть (когда бы она была справедливой?), есть героини, завлекающие «на сеновал». Там есть все, от чего открещиваются современные авторы, пишущие фентези на русском языке. И это как отдушина, и за неё спасибо.

Неизбежно ко мне пришло сравнение с еще одним автором фентези на русском языке, со Светланой Мартынчик (авторский псевдоним Макс Фрай). Сравнение это происходит из-за общего приема: «пусть герои часто кушают». Мартынчик спасала меня от скучных лекций в университете и долгих дорог между разными городами. Покупаешь книгу, садишься, и ты в другом мире постоянно что-то ешь. Казалось бы, для чего такой прием Олди? Да еще в пространстве жестокого мира? Мне думается, что Светлана Юрьевна угощает читателя вкусной едой. Прикармливает. Ну, а Олег Семёнович Дмитрий Евгеньевич – кормят голодом и держат на сухом пайке. И получается, что одни книги ты читаешь, потому что уже привык кушать из одних рук, а другую читаешь по противоположной причине. Потому что кажется, что, когда ты дочитаешь, тебя тоже покормят. Ведь получает же свою похлебку Петер в каждой главе! Может быть и мне, читателю, в конце выдадут пайку? К слову, выдают – «Балладу судьбы» я потихоньку учу наизусть. Стихи мне с трудом даются, я все время в них что-нибудь переиначиваю.

Тем, кто сомневается, надо ли читать «Песни», я советуют сделать вот что. Представьте себе, что это история Лютика из цикла «Ведьмак» (он мне, к слову, не нравится), представьте, что её смешали с судьбой Гренгуара из «Собора Парижской Богоматери» Гюго (он мне не нравится тоже), а потом получили представление в несколько актов с меняющимися декорациями, от жаркой Венеции до суровой восточно-европейской зимы. И это представление мне неожиданно понравилось. Сравнивать больше, к сожалению, не с чем. Книга не из тех, когда можно спросить в сообществе «Что ещё почитать по теме?» и получить больше сотни ответов. Скорее потом вы будете тщетно пытаться объяснить знакомым, как же сконструирован этот зверь, почему он живой и как авторам удалось из схематичных склеек сделать настолько убедительную связную историю? Ведь если я сейчас сяду и напишу такую же историю о том, как некий бард путешествует по Европе разных эпох, никто мне не поверит. Скажут: «Хватит пороть чушь, пиши о жизни!»
Парадокс «Песен Петера Сьлядека» в том, что они, с одной стороны, совершенно фантасмагоричны (если Вдуматься, Вдуматься в элементы!), но с другой стороны абсолютно о жизни. О такой вот голодной фантасмагоричной жизни.

Полезные ссылки:

Официальный сайт-магазин писателей — oldieworld.com

Сайт иллюстратора В. Бондаря — vladio.com.ua

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *