Голодные Игры книга и фильм

Внимание! В тексте содержатся сведения, которые могут поколебнуть шаткую психику людей, глубоко убежденных, что книга всегда лучше фильма. Впрочем, тем, кто уверен в обратном, также лучше воздержаться от чтения.

Сьюзен Коллинз, автор серии «Голодные игры», американка, которая пишет книги для детей и подростков. По неизвестной мне причине, в нашей стране «Голодные игры» опубликовали в серии, раскрученной на «Сумерках» Стефани Майерс. Ничего общего, за исключением присутствия любовного треугольника, как такового, в этих произведениях, к счастью нет, а фильмы и подавно ничем не похожи. Тем не менее, легкий оттенок страха увидеть на страницах книги светящихся оборотней или, того хуже, каких-нибудь еще «добрых вампиров», присутствовал, поэтому сначала я посмотрела кино, а потом села за книгу.

Фильм «Голодные игры» достаточно зрелищный, ориентирован на подростковую аудиторию и содержит в себе минимум жестокости, перенесенной из книги, никак не дополняя ее ради насыщения картинки. Благоразумные сценарист и режиссер не стали превращать немного наивную, но глубоко проблемную вещь в очередной шлак-экшн, поэтому смотреть картину можно как в кругу семьи, так и в компании друзей.

Книга написана по мотивам воспоминаний отца Сьюзен, который пережил войну. Ужасы девочки Китнисс, которой приходится столкнуться с голодом, катастрофической нищетой и давлением общества списаны с реальных примеров, отсюда невероятная достоверность происходящего в тексте – психологическая и фактическая. Никаких размазанных по лицу соплей Беллы Суон, только решительность и недоверие Китнисс Эвердин, сойки-пересмешницы, которая становится символом восстания двенадцати Дистриктов, сама того не желая.

С точки зрения композиции, все три романа составлены грамотно и красиво. Кульминации книг по степени напряжения достойны всяческих аплодисментов и тянут на хороший триллер, особенно если принять во внимание целевую аудиторию автора – детей и подростков. Для них серия «Голодные игры» (книга и фильм), должно быть, настоящее откровение.

Впрочем, сама я с антиутопиями знакома не понаслышке, поэтому впечатление слегка смазано – все-таки Оруэлла Коллинз переплюнуть не смогла. Да и не хотела, я думаю, это разные жанры, разная публика и разные эпохи. Китнисс, в отличие от вполне взрослых героев Оруэлла, видит, прежде всего, личную трагедию, а только через ее призму – несовершенство общества.

В фильме мы видим происходящее от лица героини и других людей, в том числе – жителей двенадцати Дистриктов Панема. В книге повествование ведется от первого лица, и Китнисс только догадывается, что в окружающем мире стало причиной того или другого события. Несколько важных эпизодов (важных для получения общей картины мира цикла книг) опущены, очевидно, за недостатком времени. При этом в первом фильме есть эпизоды из второй книги (восстание Дистрикта-11 и прощальный жест, который они демонстрируют Китнисс после смерти Руты). То есть, очевидно, полную картину зрители получат только после трех фильмов, хотя для восприятия проблемы достаточно прочесть всего одну книгу. Взрослому человеку несложно догадаться, что будет в последнем эпизоде последней части, если он знаком с базовым списком классической литературы. Для подростка, я думаю, все не так очевидно.

Кстати, даже несмотря на изрядную предсказуемость происходящего Коллинз удается удивлять. Например, за счет возможностей повествования от первого лица, она дает первичную оценку характеров второстепенных персонажей заведомо ложной. Мать Китнисс выглядит ни на что не способной растяпой, хотя у нее за плечами – многолетний опыт выхаживания безнадежно больных и раненых шахтеров Дистрикта-12. Пит, один из претендентов на сердце героини, кажется простоватым пекарем, хотя его ораторские таланты и сила воли достойны настоящей награды, если бы такая присуждалась героям книг. При этом сами герои не страдают от такой оценки, их линии выдержаны превосходно, на уровне серьезного произведения для взрослых. Просто Китнисс смотрит на них с позиции подростка – недоверчивого, испуганного, упрямого. По мере развития сюжета ее оценка меняется, в «Сойке-пересмешнице» в одном из заключительных эпизодов со своей сестренкой, она думает:

«Пит — все, что у него [Президента Сноу] осталось.

— Что они с ним сделают? — спрашиваю я.

Прим говорит так, будто ей по меньшей мере тысяча лет:

— Все, что потребуется, чтобы сломить тебя.»

Сойка-пересмешница

Несколько эпизодов описаны в книгах с такой детализацией и достоверностью, что кажется – они были на самом деле. Конечно, это ключевые поворотные линии для основного сюжета, и пренебрежение к ним могло бы обойтись дорого всей книги, но Сьюзен так тщательно подбирает слова, что хочется верить – да, это все было (или будет) в реальной жизни:

«Я не могу оторвать глаз от Руты. Она такая маленькая, еще меньше, чем всегда. Лежит в сетке, как птенец в гнезде. Как оставить ее здесь. Такую беззащитную. Беззащитную, несмотря на то, что больше ей уже никто не причинит зла. Ненависть к парню из Дистрикта-1 теперь кажется глупой. Мертвый, он выглядит таким же трогательным и уязвимым, как Рута. Не он, а Капитолий виноват во всем.

В голове звучит голос Гейла. Теперь его гневные речи против Капитолия для меня не пустые слова. Теперь во мне тоже бурлит ярость. Смерть Руты заставила меня всей кожей ощутить несправедливость, которую творят с нами. Здесь еще сильнее, чем дома, я чувствую свою беспомощность. Капитолию все сходит с рук, ему нельзя отомстить.

Вспомнились слова Пита, которые он произнес тогда, на крыше: «Я только… хочу как-то показать Капитолию, что не принадлежу ему. Что я больше чем пешка в их Играх».

Я хочу того же. Здесь и сейчас. Хочу обвинить и посрамить их, заставить их понять: что бы они ни делали с нами, что бы ни принуждали делать нас, мы не принадлежим им без остатка. Рута — больше чем фигурка в их игре. И я тоже.

Рядом с поляной под деревьями растут дикие цветы. Возможно, просто сорная трава, но все равно красивые, с фиолетовыми, желтыми и белыми лепестками. Я нарываю охапку и возвращаюсь обратно к Руте. Украшаю ее тело цветами. Не торопясь, укладываю их один за другим. Прикрываю страшную рану. Обрамляю венком ее лицо. Самые яркие вплетаю в волосы.»

Голодные Игры

И потом в романе «И вспыхнет пламя», тот самый эпизод, который вставили в первый фильм:

«Старуха – похоже, бабушка Цепа, – впервые поднимает глаза, и на ее губах появляется тень улыбки.

Толпа умолкает. Откуда взялась эта мертвая тишина? Кажется, зрители затаили дыхание.

Я поворачиваюсь в другую сторону.

– С Рутой было иначе. Я словно знала ее всю жизнь, и она будет вечно со мной. Все красивое напоминает о ней. Желтые цветы на Луговине возле дома. Сойки-пересмешницы, поющие на деревьях. А главное – моя младшая сестра Прим. – Голос дрожит, но, к счастью, осталось совсем чуть-чуть. – Благодарю за ваших детей. – Я поднимаю голову, обращаясь к зрителям. – И спасибо вам всем за хлеб.

Тысячи взглядов направлены на меня – такую маленькую и расстроенную. Вдруг среди публики кто-то начинает насвистывать незамысловатую мелодию Руты. Сигнал окончания рабочего дня в садах. На арене это был наш сигнал, означающий: «Я в безопасности». На последней, четвертой ноте я различаю того, кто свистел. Покрытый морщинами старый мужчина в выцветшей красной рубашке и комбинезоне. Наши взгляды встречаются.

То, что происходит дальше, нельзя списать на случайность. Огромная, заполнившая площадь толпа не может так слаженно действовать, если только заранее не подготовится. Все зрители до единого прижимают три пальца левой руки к губам и протягивают ко мне. Знак прощания в Двенадцатом дистрикте; жест, которым я проводила Руту с арены.»

И вспыхнет пламя

В отличие от взрослой литературы, в которой у смерти часто бывает второстепенное значение (далеко ходить за примером не надо – ПЛИП, о котором я часто пишу, из этой серии), в «Голодных играх» она описана как одно из самых ужасных событий, которые только могут произойти. Глазами Китнисс мы наблюдаем за гибелью других детей, отправленных на Арену, во втором романе – за бойней, устроенной между двумя дюжинами друзей, выживших трибутов, чемпионов «Голодных игр», а в третьем – за гражданской войной, со всеми вытекающими. Каждая увиденная Китнисс смерть – это перелом характера, она помнит их всех, и это куда больше похоже на правду, чем безразличные взгляды героев, которые участвуют в сражении.

«Перед глазами проносятся жуткие картины: копье, пронзающее насквозь тело Руты; избитый до бесчувствия Гейл у позорного столба; мой дистрикт, опустошенный и заваленный трупами. Ради чего? Ради чего?»

Сойка-пересмешница

Даже несколько случайных смертей, которые произошли по ее вине, остаются в памяти Китнисс: отравленная ядом ос-мутантов Диадема, малышка Рута, жестокий Катон – герои ночных кошмаров, призраки, которые ни на минуту не оставляют ее.

Если в «Гарри Поттере» детям предложили на примере Северуса Снегга посмотреть, что внешность бывает обманчива, в «Голодных Играх» это скорее правило, чем исключение. Пьяный и неприятный Хеймитч – ментор Пита и Китнисс на Арене – оказывается преданным другом и талантливым наставником. Маленькая и хрупкая сестренка Китнисс обрабатывает смертельные раны и следит за безнадежно больными. Каждый играет свою роль.

Вот только эта игра не по душе прямолинейной героине. Каждый раз, когда ей приходится заставлять себя изображать что-то на публике, Китнисс сталкивается с внутренним противоречием. Ради победы ей приходится стать еще одним игроком, и она ненавидит себя за это:

«Неудивительно, что я победила в Голодных играх. Порядочным людям такое не по зубам.»

Сойка-пересмешница

Фильм не сумел передать внутреннюю борьбу, которая сопровождала каждый день на Арене, где Китнисс вынуждена была притворяться влюбленной и действовать так, чтобы оставить спонсоров довольными. При поверхностном взгляде ее поступки выглядят как недальновидные действия, совершаемые по инерции от большой любви и недостатка ума, зато в книге за каждым из них – глубокие размышления, анализ, попытка оценить все за и против. Наверное, не случайно главную роль исполняла Мистик «Первого Класса» — мастер перевоплощения, Дженнифер Лоуренс.

Осталось еще два фильма, и если они будут такими же насыщенными, и если будут также хорошо следовать за сюжетом книг, это будет одна из самых удачных экранизаций фантастического произведения для детей за последние годы. Ничего не добавляя от себя, авторы ухитрились сделать картину ближе к зрителю, чем это было бы возможно, если бы происходящее на экране было выписано из текста досконально. События преподносятся с разных точек зрения, и это придает всему циклу объем.

4 comments

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *